«...Но это не заметил наш селькор Е.Медуница и перевернул факт, а значит, извратил меня как труженика, стремящегося к машине, а значит, к новой лучезарной жизни».
— Добавить бы еще, что Медуница, это есть не «Медуница», а Поярков, — заметил Никита и дотронулся до волосатой руки Ионы. — Почему он укрывается под чужой фамилью?
—  Это законно. Нынче так и делают. Это положено у писателей, — пояснил Иона и, заметив в тексте недостающую запятую, ткнул пером в чернильницу и вместо запятой посадил на листке здоровенную кляксу. Выругался. Взял резиновую пробку от бутылки из-под лекарства, потер бумагу, снова выругался.
—  Переписывать придется, протер до дыры. Нельзя так-то, в губернию пойдет.
Достал разграфленный лист и принялся старательно переписывать.
На другой день утром, когда бабы принесли к Сусло-нову пропускать молоко через сепаратор, Никита начал такой разговор:
—  Вот что, бабы. Тут в