Песков у них много.
— Мы к ним пойдем жать, они к нам. Красота!
Никита ехидно усмехнулся:
— На автонобилях будем кататься.
—  И будем! А ты думал как, Суслонов?
—  И я так же...
Медуница встал, поправил на голове спутанные, торчащие ежиком густые волосы, сказал:
—  Конечно, кое-кому наш разговор не по душе. Это мы знаем.
Никита насупился, заморгал глазами, стараясь понять то, о чем говорил Медуница.
«Классовый враг... борьба не на жизнь, а на смерть... Обо мне говорит...» — еле поспевая за мыслями оратора, думал Никита.
Слова Медуницы летели, как пули. И когда он сказал, что «нам кое с кем не по пути», Никита снова нащупал в кармане похолодевшими пальцами замусоленный пакетик. Почувствовав, как пересохло во рту, он неуклюже поднялся, заглянул за перегородку.
—  Испить бы, Лександра...
Звякнул о кадушку медный ковш, послышались жадные глотки. И словно сквозь сон Никита услышал голос Медуницы: